Лев Александрович Варфоломеев (род. В 1925 г.).

Был призван в конце войны прямо со школьной скамьи. Было ему тогда 17 лет. Во время урока получил повестку, встал из-за парты и пошел в военкомат. Захлопнувшиеся за ним школьные двери отсекли первую мирную половину жизни.

Мы рассматривали со Львом Александровичем в его семейных альбомах довоенные фотографии. Там было счастливое детство, пионерский лагерь, походы в лес, школьные товарищи (каждый второй погибший на войне). Родители – оба учители. Им как обычно в те годы, не давали прижиться на одном месте. Работали они и в большой поморской деревне Патрекеевке, и в Лисистрове, и на Левом берегу в Архангельске, и в Онеге. Но везде вместе, в доброй семейной обстановке. На сердце, впитавшем за долгую жизнь много и горестей и радостей, остается ускользающий уже сладкий привкус детства.

Потом были тревожные военные годы в Архангельске. Трудная учеба в старших классах, совмещаемая с работой разнорабочим хозяйственной части. Уроки военного всеобуча, дежурство на крышах во время бомбежек, голод и горечь потерь, тревожные ожидания вестей с фронта. И вот, сам на фронте. С ноября 1943 г. по сентябрь 1945 г. Лев Александрович в 147 гаубичном артиллерийском полку резерва Главного командования, рядовой, артиллерийский разведчик-вычислитель. С сентября 1945 по сентябрь 1947 гг. – на 2-м Дальневосточном фронте. В составе гаубичной батареи Варфоломеев участвовал в форсировании Амура в районе Благовещенска. Китайский берег был гористый, и его пришлось основательно бомбить артиллерийским огнем. Дальше Малый Хинган, Сунджурский укрепрайон. Бетоном и броней огневых гнезд нашпиговали японцы скалы Хингана. Денно и нощно бомбили батареи полка японские позиции, и когда боеспособность врага была надломлена, дело завершили пехотные части. А дальше были города Бинь-Жень и Харбин. Напор Красной Армии, закаленной на германских фронтах, был непреодолим. Войсками командовали военоначальники, опытные и прославленные, но засекреченные. Командующий – маршал Василевский был генералом Васильевым, Мерецков – Михайловым, Малиновский – Малининым.

После капитуляции маньчжурской группировки, часть, где служил Варфоломеев, дислоцировалась в пос. Раздольный под Владивостоком в боевой готовности к дальнейшим действиям. Наши дипломаты и военные договаривались с американцами: мы оккупируем остров Хоккайдо и север Хонсю, а они остальную Японию. Но решили ограничиться Сахалином и Кунаширскими островами, а Японию оставить японцам под строгим международным контролем. Так Лев Александрович не стал оккупантом.

Вернувшись в Архангельск, Варфоломеев срочно заканчивал среднюю школу, потому что был категорически настроен на получение высшего образования. 22-летнему фронтовику пришлось учиться с 16-17-летними пацанами. Но учились дружно, не обособлялись и не надсмехались друг над другом. В те годы десятилетку заканчивали не для того, чтобы дурака повалять подольше, а исключительно, для продолжения образования.

В сентябре 1948 г. Лев Александрович поступил в Ленинградский сельскохозяйственный институт, а через год дополнительно, по заочной форме, в Ленинградский педагогический институт им М.И.Покровского на химико-биологический факультет. Зачем второе высшее – он и сейчас не сказал. Может, это дань наследственной династической профориентации, а может, просто жажда дополнительных углубленных знаний.

В сельхозинституте были интересные летние практики. Были на торфоразработках под Питером и участвовали в опытах по использованию озерных сапропелей в качестве удобрений. Здесь Лев Александрович воочию узрел и осознал нетрадиционные богатства природы – огромные законсервированные в болотах и водоемах ресурсы органики, которую можно использовать на благо общества. Этой общей теме многие годы спустя были посвящены его опыты с корокомпостами.

В Армавире Краснодарского края Льву Александровичу привелось познакомиться с социалистическим опытно-производственным хозяйством благодатной черноземной зоны. Оно было создано на угодьях немецких концессий 20-30-х годов, а они, в свою очередь, располагались на землях дореволюционного немецкого же имения Штангель. Здесь земледельцы с немецкой педантичностью несколько десятилетий реализовывали идеи Докучаева по защите полей от пыльных бурь системами лесных полос. Там Лев Александрович фотографировался на фоне огромных «сугробов» чистейшего чернозема, которые оседали во время пыльных бурь вдоль лесополос из глядичии, дубов и белой акации, посажанных немцами-колонистами. Если бы не эти полоски леса, унесли бы суховеи тот чернозем в Черное море или куда подальше.

После окончания в 1952 г. первого (педагогического) института Варфоломеев 8 лет работал в Архангельской сельскохозяйственной школе. Была такая форма обучения председателей колхозов. Их катастрофически не хватало. В деревнях достаточно было авторитетных, порядочных, работящих мужиков, а образования-то – 3-4, в лучшем случае 7 классов. Вот и доучивались они в этой школе за 1 год до образовательного минимума. Сельскохозяйственных вузов и техникумов в области ведь не было. Преподавал там Лев Александрович агрономию, ботанику, химию. Там догнал его в 1956 г., весьма кстати, диплом о втором высшем образовании – ученого-агронома. Некоторое время он совмещал работу в школе с преподаванием физиологии растений в пединституте, а последние годы работы в сельскохозяйственной школе был заместителем директора по учебной работе.

Но все же по натуре Лев Александрович ученый исследователь и аналитик, поэтому, когда в 1960 г. появилась возможность, он перешел на работу в Архангельский институт леса и лесохимии и поступил в аспирантуру под крыло выдающегося ученого-лесовода, академика И.В. Мелехова. Иван Степанович в те годы прилагал большие усилия по развитию региональной лесной науки и привлекал перспективных грамотных специалистов. А научным руководителем стал известный питерский ученый-почвовед. Тема диссертационных исследований Варфоломеева о происхождении лесных почв в таежных лесах Севера, по которой он в 1966 г. защитил кандидатскую диссертацию.

С тех пор и до сего дня Лев Александрович погружен в увлекательный мир почв – этой вроде бы и понятной, но в тоже время далеко не познанной субстанции, которую академик Вернадский называл пленкой жизни, обволакивающей планету по имени Земля. В этой пленке зарождается и питается все живое на Земле, в ней же после смерти исчезает все живое. Почва – это продукт Земли и Солнца, который образовался там, где солнечные лучи упали на бесплодную земную твердь.

Лев Александрович, пожалуй, самый умный почвовед в нашем крае. Но он скромный как Сократ, который сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю!» Он хорошо помнит, чем закончился спор курицы с яйцом о том, кто из них первичен. Поэтому Лев Александрович знает, что рано расставлять точки над «i» и надо еще много думать и много изучать эту проблему: что же первично на Земле – почва или жизнь.

А пока главный вопрос почвоведения не решен, Лев Александрович изучал много прикладных, насущных вопросов почвоведения в лесном хозяйстве: как максимально использовать продуктивность бедных лесных почв на суходолах, как повысить эту продуктивность, как бороться с заболачиванием почв и засорением ее лишней растительностью, как предотвратить деградацию почв при лесозаготовках и других неосторожных хозяйственных мероприятиях, где найти дешевые ресурсы для удобрения лесных почв, например, отходы деревообработки, и как их применить в лесном хозяйстве, чтобы повысить производительность лесов, и много-много другого. Результаты его научной деятельности – это десятки научных статей, научных отчетов по конкретным темам, практические рекомендации. Лично им создан весомый блок научных знаний об эффективном ведении лесного хозяйства на европейском Севере (по примеру, как у немцев в Армавире). В 2007 г. он обобщил итог своей многолетней научной деятельности в скромной монографии «Экология лесных почв на Европейском Севере» Это хорошее руководство нашим лесоводам для выращивания будущих высокопродуктивных лесов.

А еще Варфоломеев – историк, краевед, активист многих общественных организаций, патриот города Архангельска с активной жизненной позицией. Но он не уподобляется тем горластым пенсионерам-активистам, которые недовольны ВСЕМ! Ведь он интеллигент в третьем поколении. Все его суждения корректны и научно аргументированы.

Он член Российского географического общества и часто публикует через него свои работы. Раньше активно сотрудничал с Архангельским отделением Всероссийского общества охраны природы, но сейчас сосредоточился на деятельности Общества почвоведов, где принимает деятельное участие в организации ежегодных научно-практических конференций.

Его рук дело – всплытие из небытия досточтимой династии архангелогородцев Сибирцевых. Лев Александрович перерыл все архивы и библиотеки города и написал о них две книги. Благодаря нему, Банковский переулок с 1984 по 1991 гг. носил имена достойнейших представителей этого рода: братьев Сибирцевых – Николая Михайловича, известного ученого почвоведа, соратника Докучаева, и Юстина Михайловича, архангельского историка-краеведа. Но в девяностых годах люди стали молиться другим богам, благоговеть перед банками и решили обратно увековечить это благоговение в имени этого переулка. Лев Александрович считает, что можно было оставить скромный переулок под именем Сибирцевых, а Банковским наречь Троицкий проспект. То-то бы улучшился инвестиционный климат Архангельска, деньги потекли бы в область рекой.

Отстаивает Лев Александрович позиции ветеранов и на другом участке топонимических баталий. Он считает, что сквер на углу Поморской и Чумбаровки должен носить старое имя – сквер Победы, а не сквер Степана Писахова. А имя Писахова можно присвоить перекрестку, где поставили его скульптуру. Тоже хорошо звучит: «Перекресток Писахова». Сквер – это ведь тоже не адресный топоним, почтовые адреса к нему не привязываются.

Ну, не может Лев Александрович пройти мимо всяких городских несуразностей. Когда зашел к нему в гости, он изучал Устав города, по которому проходили общественные слушания, и сразу огорошил вопросами: «Скажи мне на милость, что такое округ? В Уставе о нем не слова. А мы, горожане только в администрации округа можем решать свои вопросы. Выходит, это незаконная ширма между мэрией и горожанами? Или вот – Архангельск стоит в дельте Двины. Он весь разделен рукавами, протоками, полоями, а об акватории опять ни полслова. Акватория – это город или не город? И далее – Архангельск город воинской славы, древний исторический центр с уникальными материальными и духовными памятниками. Но об этом опять в Уставе ничего нет. Надо написать в газету!» И написал, потому что он готовый кандидат в будущее наше гражданское общество, которое, как уверяют, скоро появиться на просторах России.